Ваш черёд блеснуть умом!
Десятки тысяч вопросов и игроков ждут вас в викторине "Поумничай!"
Деньги

Ирина Хакамада и Владимир Сиротинский: «Мы слишком много знаем о деньгах!»

Ирина Хакамада  и Владимир Сиротинский: «Мы слишком много  знаем о деньгах!»

#46808# Да, семья сегодня у нас знатная. Судите сами: Ирина ХАКАМАДА, жена. Количество браков — четыре. Профессия — экономист. Владимир СИРОТИНСКИЙ, муж. Количество браков — три. Профессия — финансовый консультант. Вот уж кто, надо полагать, разбирается в семейных ценностях на профессиональном уровне!

«Семейный бюджет»: Ирина, у вас четвертый брак. И как ведь бывает: если женщина финансово и профессионально успешна, то ей клеится ярлык, что в ее карьере и состоянии ровно половина — из кошелька и связей мужа… Или еще лучше — мужей. У вас ведь мужья были небезденежные? Вам доводилось когда-нибудь слышать в свой адрес подобный упрек?

Ирина Хакамада: Доводилось. Но я женщина взрослая и половину жизни прожила в Советском Союзе, где все были равны и не было никаких кошельков. Так что мои первый и второй браки были абсолютно не денежными. Даже бедными, скажем так. Третий мой муж был небезуспешным бизнесменом, но и там не он мне, а именно я ему помогла заработать побольше денег. И в свое время от кошелька же и ушла. 

Да, кошелек к тому времени был набит уже достаточно туго, но мы развелись, поскольку я решила уйти к Володе, моему нынешнему мужу. Мы с ним начали все с нуля, потому что все оставили своим прежним супругам. Мой муж мне ничего не дал, поскольку инициатором развода была я, а Володя, который тоже ушел сам, также все оставил жене. Так что кошельков в приданом у нас не было, мы были в равных позициях — он и я.

СБ: «Черному вторнику» в этом году 10 лет. Помянули его тихим незлым словом? Он как-то отразился на вашей семейной казне? Ведь в отличие от бабулек, которые закупали соль и спички, вы были к правительству поближе и, наверное, имели возможность что-то предвидеть, как-то подстраховать свои деньги?

ИХ: Это известный миф о том, что если ты находишься во вне, то удар получаешь исподтишка, а если внутри, то можешь подготовиться. На самом деле, когда ты находишься внутри, но при этом не имеешь доступа к информации, так как от тебя ее закрывают, то у тебя глаз замыливается. Внутри идет самоуспокоение: мол, все у нас хорошо, не пропадем, по крайней мере свои пропасть не дадут… То есть, находясь в Белом доме, ты ничего не чувствуешь, интуиция не работает, она просто отключается. Так что в августе 98-го вляпались с мужем как раз по полной: мы тогда положили деньги в СБС-банк. Муж покупал и продавал ГКО (государственные казначейские обязательства. — Прим. редакции) и тоже потерял немало. Ему, правда, потом что-то вернули, но много позже, процент был потерян, и инфляция съела серьезную сумму.

А с личными средствами было еще сложнее. Банки их никому не отдавали, и нам удалось вытащить деньги из СБС-банка путем каких-то авантюр, через подставных лиц и взаимные обмены. Мы тогда жили в съемном помещении в пансионате и только-только начали строить квартиру, которую пришлось срочно продать, поскольку денег не хватало просто на жизнь. Да еще ребенку на тот момент было всего два месяца.

СБ: Сейчас тоже тревожная ситуация. То ли мы в преддверии каких-то финансовых потрясений, то ли обойдется… Дайте профессиональный совет с учетом жизненного опыта: как защитить семейные деньги?

ИХ: Сегодня, во-первых, не надо суетиться. Во-вторых, если есть деньги, то лучше держать их в очень консервативном, стабильном банке, плюнув на высокие проценты до лучших времен. Сейчас ведь существует система гарантий по частным вкладам, чего раньше не было, и Агентство по страхованию вкладов в случае банкротства банка деньги вернет. Но лучше всего в данный момент держать средства в недвижимости. Можно немного в золоте. Но ни в коем случае нельзя давать их в долг.

СБ: Ипотека?

ИХ: Нет-нет, ипотеку сейчас нельзя брать ни в коем случае, она будет дико дорогая! И наоборот, если у вас есть ипотечный кредит и вы должны банку — то вы в хорошей позиции.

СБ: В этом году вы ушли из профессиональной политики, как вы сказали, разочаровавшись в ней. Чем сейчас добываете на хлеб насущный? Или в данный момент главный добытчик — ваш супруг? 

ИХ: Да, проблема денег стоит, муж добывает, но не столько, чтобы чувствовать себя расслабленно. Я зарабатываю тем, что пишу книги, их издает «Издательство АСТ», как известному автору процент платит хороший. Недавно вышла моя книга «Success (успех) в большом городе». Это своеобразный мастер-класс о том, как выживать в любых условиях. Первая моя книга была «SЕХ в большой политике», вторая — «Любовь вне игры», это такой маленький роман…

Еще зарабатываю мастер-классами как корпоративными, для менеджмента, так и для клиентов «с улицы». Темы — основы успешной коммуникации, ораторское искусство, стиль, имидж, лидерство. Это своеобразное обобщение и объединение восточной технологии и западного движения к счастью, успеху, гармонии. Ну и кое-что из моего личного опыта в этом плане. Кстати, книжка «Success (успех) в большом городе» сделана на базе этих мастер-классов. В общем, у меня сейчас два источника дохода: книги и мастер-классы. Но в основном добытчик в нашей семье все-таки муж.

Владимир Сиротинский: Как раз именно тогда, когда Ирина занималась политикой, она точно никаким добытчиком не была — одни расходы были. Сейчас же стала зарабатывать прилично, по крайней мере я даже не помню, когда в последний раз Ирина говорила, что ей нужны деньги на какие-то личные расходы.

СБ: Ирина, понятное дело, что вы русская! Но ведь папа-то ваш абсолютный японец, даже без примесей. Я к чему клоню… Русские и японцы — этносы с настолько разной культурой, что, думаю, могу спросить: были ли в вашей семье какие-то «японские» особенности ведения семейного бюджета?

ИХ: Особенности были... И даже очень яркие. Но, считаю, это не потому, что отец японец, а просто он такой человек. Другие японцы ведут себя в этом плане по-другому. Особенность же в том, что у него был собственный бюджет, отдельные от семьи деньги. То есть он выдавал семье процентов 30 заработанного, а остальные 70 процентов оставались у него. Никто не знал, что отец будет с ними делать, и никто не имел права спросить его об этом. Это очень индивидуальная черта, отнюдь не японская.

А что касается именно японских особенностей ведения семейного бюджета, то они аналогичны тем, что существуют в любой другой стране с длительной историей частных денег. То есть люди не живут, как в последний раз. У них все просчитано и распланировано: есть резервы, деньги, отложенные на старость, они четко знают, в какой момент будут строить дом, в какой выплатят все проценты по кредитам… Просчитывают даже то, сколько через 10 лет будут платить за свой отдых.

Это стабильные страны, где привыкли планировать. В России же нестабильно, поэтому люди заработанные деньги фактически сбрасывают, не думая, что будет с их семейным бюджетом через пять или 10 лет, на что они будут жить в старости.

ВС: В западных странах — древнейшие традиции отношений с личными деньгами и ответственность за себя у людей в крови, она в них воспитана изначально. Ни в одной стране, кроме социалистических, населению не говорили о том, что ему не нужно беспокоиться о себе, думать о своем будущем, что о нем кто-то там побеспокоится, например государство. В США вообще пенсию ввели только лет 50 назад, раньше там и понятия не имели, что это такое. То же и у японцев. Поэтому там традиционно очень высоко развита ответственность за свои действия.

А в Советском Союзе о деньгах даже думать, разговаривать считалось дурным тоном! Поэтому сразу взять и стать ответственными, конечно же, не удастся. У молодых еще, может, и получится, потому что государство ими уже не занимается, а вот у поколения, выросшего в СССР, нет. Но — надо учиться, работать над собой.

СБ: Тем не менее, хоть нас и не учили работать с личными деньгами, у кого-то получается считать семейные деньги, распоряжаться ими практично и умно, а кто-то в вечных долгах. Как вы думаете, грамотное ведение семейного бюджета — это врожденный талант при особом строении мозгов, как, допустим, талант к предпринимательству, или все-таки это наука, которую можно преподавать?

ВС: Конечно, это можно преподать, этому можно научиться. Тут, как с зубной щеткой: если человеку никто не покажет, как ею пользоваться, то он и не будет чистить зубы. То же самое и с личными деньгами. Надо показать и научить, в реальности все не так сложно, как кому-то может показаться. А люди, которые говорят, что не имеют таланта посчитать и просчитать, на самом деле просто не хотят быть ответственными перед собой и своей семьей.

ИХ: Да, я полностью согласна. Либо человек берет ответственность за себя и свою семью и учится управлять деньгами, либо не хочет брать и прикрывается тем, что «о-ой, у меня нет такого таланта, я с ним не родился!» Ложь. Это просто лень.

СБ: Тогда, как вы думаете, изменилась бы статистика разводов, если бы кандидатам в молодожены преподавали какой-нибудь… допустим, трехмесячный практикум под названием «Экономика семьи»?

ВС: Я, наверное, скажу не совсем то, чего вы ожидаете, но думаю, что с введением такого практикума уменьшилось бы количество браков. Потому что брачные отношения — это социальная функция, а ее путают с романтическими представлениями о том, что просто хочется вместе жить. И боюсь, после таких курсов многие романтические отношения не перейдут в семейные. Уменьшится количество чисто романтических браков. Но зато увеличится число действительно прочных семей, которые умеют грамотно ориентироваться среди рифов семейной экономики.

ИХ: Это как с брачным контрактом. Ведь до сих пор в России люди очень редко заключают брачный контракт.

СБ: А у вас он есть?

ИХ: Ну, когда мы с Володей женились, брачные контракты в нашей стране еще не заключали. Они же недавно появились. Если бы они были традицией в то время, то, может, мы бы его и заключили. Почему нет?

СБ: То есть вы не считаете брачный контракт знаком недоверия к партнеру?

ИХ: Нет, не считаю. Жизнь меняется, все может произойти. И лучше заранее договориться, чтобы потом не было проблем. Доверие, оно ведь нередко проходит…

ВС: Тут как в бизнес-партнерстве: когда лучше договариваться — при возникновении конфликта или на этапе обсуждений совместного проекта? Конечно второе. Сначала на всякий случай лучше оговорить пути разрешения возможных недоразумений. Ведь так не бывает, чтобы все шло гладко, без ссор. Конфликты могут возникнуть и под влиянием внешних обстоятельств. Мало ли у нас «доброжелателей», которым бы хотелось нас рассорить? 

Чтобы защититься от этих внешних воздействий и сохранить отношения, лучше договориться о том, как мы будем действовать в сложных ситуациях, если они возникнут. И тогда мы будем процедурно защищены от внешней глупости. И брачный контракт — это отнюдь не знак недоверия. Более того, это как раз наоборот — большое доверие.

СБ: Наверное, когда супруги считают деньги на профессиональном уровне, то проблем с финансами в такой семье не может быть в принципе. Скажите, а у вас возникают споры из-за денег?

ИХ: Да.

ВС: Регулярно.

СБ: И по какому же поводу? Неужели кто-то утаивает заначку?!

ИХ: Нет. Мы спорим по поводу расходов.

СБ: То есть вы говорите: мне надо купить дорогую косметику, а супруг говорит: нет, солнце мое, сначала купим мне галстук. Тоже дорогой.

ИХ: Нет, не так. Вообще-то на дорогую косметику я зарабатываю сама. У нас другой уровень: мы спорим о вложениях, о сохранении бюджета, о способах защиты его от инфляции, кризисов. Вот тут между нами возникают споры и расхождения во мнениях. Володя может придерживаться одной концепции, а я другой.

ВС: Мы слишком много знаем… (Смеется.)

#46811# СБ: Ирина, так сколько у вас все-таки детей — двое или трое? Надо полагать, финансовое воспитание детей в семье, где супруги профессионально занимаются деньгами, не могло быть пущено на самотек по определению…

ИХ: Ну, один мой парень, от первого брака, сейчас финансовый директор, приемный сын — банкир, а наша с Володей дочка еще маленькая, ей всего десять лет. Так что здесь все нормально…

У Володи от прежнего брака есть дочь, она системный программист, тоже, считай, банкир. Так что новое поколение прекрасно все считает. А вообще, в Советском Союзе я преподавала в вузе, мы тянули сто рублей от зарплаты до зарплаты, какое там было профессиональное занятие деньгами и какое финансовое воспитание? Дети просто выросли в условиях жесткой экономии денег, неизбалованные. Вот и все финансовое воспитание.

СБ: Вы в курсе финансовых дел друг друга или считаете, что парт­нер может иметь «зону закрытых денег», в которую другой не имеет права соваться? Вообще, каковы, на ваш профессиональный взгляд, основные законы пусть не идеального, но оптимального семейного бюджета?

ВС: С одной стороны, у нас есть общие семейные средства, по которым мы вот как раз и выясняем отношения — как их лучше разместить. А с другой стороны, есть личные деньги, по поводу которых никому в голову не приходит спрашивать, кто и как их тратит. Это частные деньги.

ИХ: Да-а? Инте-рес-но! А какие это частные деньги?

ВС: Ну слушай, я же никогда не спрашиваю, сколько ты потратила на косметику, не дороговато ли это…

ИХ: Нет, это не деньги, это покупки. Частные расходы. А частные деньги — это уже отдельная касса.

ВС: А, ну да, согласен.

ИХ: Нет, у нас все общее. И я считаю, что это как раз оптимальный вариант. У нас есть общие деньги, и мы сообща определяем стратегические расходы. А проблема косметики — это проблема неработающей женщины. Проблема покупки носков и галстуков — это проблема алкоголика и неработающего мужчины.

ВС: У нас есть совместный счет расходных средств, и у меня ни разу не было ситуации, когда я при оплате кредитной картой услышал бы: ой, а у вас все потрачено!

СБ: Значит, так вы спорите о деньгах. Теперь понятно. Но я немножко не о том. На ваш взгляд, могут ли супруги иметь некую денежную зону, о которой партнер не знает, да и не претендует на такое знание?

ВС: Хм… У нас так не сложилось, Ирин?

ИХ: Нет, не сложилось. Мы об этом не думали.

ВС: Наверное, так имеют право поступать люди, которым нравится такой порядок.

ИХ: Вот мой папа — он как раз был таким… Он брал большую часть своей зарплаты себе, и никто не имел права его о чем-то спросить. И практически семья жила на мамину зарплату. А мама была учительница, какая там у нее была зарплата…

СБ: Вам такая практика нравится?

ИХ: Нет. Однозначно нет. Это сеет в семье недоверие, обиды. В общем, это несправедливо, неправильно.

ВС: А в моем детстве деньги в семье были общие, я никогда не слышал, чтобы папа или мама друг у друга просили денег.

ИХ: Знаете, мне однажды довелось наблюдать, как одна моя знакомая на отдыхе страшно скандалила с мужем по поводу того, что он — «трам-пам-пам!!!» — потратил ее деньги… Она ему кричала: «Ты все время пытаешься истратить МОИ деньги, а СВОИ не трогаешь!» Я ничего не понимала. Что значит МОИ деньги и какие это СВОИ?!

СБ: Высокие отношения.

ИХ: Высокие отношения. При этом люди отдыхали с ребенком. Это было ужасно.

СБ: На бытовом, бабском, прямо скажем, уровне ужасно мне любопытно вот что. Когда у пары есть в наличии интеллект, чувства и деньги, то, наверное, подарки в такой семье друг другу дарятся какие-то уж очень необычные. Владимир, если в женах — «самурай», ведь брошкой на Восьмое марта не отделаешься?

ВС: Да… это вопрос…

#46813# ИХ: Интересный... Ну вот недавно Володя подарил мне картину одного прибалтийского художника, на которой изображена моя любимая Венеция. Венеция именно в том «настроении», в каком я ее люблю. Картина с автографом художника. А я ему подарила интересную коллекцию фигурок всех его любимых исторических лиц. Ручной работы.

СБ: Неужели Брежнева? 

ИХ: Ну-у, я ж говорю — любимых! Кто там, Володь… Черчилль, Ришелье, Наполеон, Чарли Чаплин…

ВС: А последний мой подарок Ирине был очень своеобразный, это я вам скажу без ложной скромности. Ирина всю жизнь мучается с компьютерными средствами, и я ничего не придумал лучше, как подарить ей специальный софт, который расширяет возможности работы на ее компьютере. Так она до сих пор даже и не поняла, что это означает.

ИХ: Да уж... Подарок пролетел мимо, как фанера.
 
СБ: Ну, тогда последнее, как к экспертам в обеих составляющих вопроса. Так счастье все-таки в деньгах или в их количестве?

ИХ: Счастье, оно вне денег. Если есть счастье, то и деньги придут. Впрочем, я знаю людей при деньгах, но совершенно несчастных…

ВС: Деньги — это средство для чего-то. Поэтому, если вам нужно средство, а его нет, у вас будет соответствующее настроение. Если вам не нужно средство, то можно быть счастливым и без денег.

ИХ: Нет, когда деньги становятся целью, тогда это несчастье. Это беда. Если деньги нужны, чтобы снять фильм, который вы мечтаете снять, и их нет — это плохо, но если человек очень хочет снять фильм и этот фильм несет в себе послание, которое устраивает Вселенную, то звезды подарят этому человеку деньги, просто надо потерпеть. Но не переставать мечтать! Поверьте мне, это так.

ВС: Счастье без денег невозможно только в одном случае: если нет даже того жизненно необходимого количества денег, посредством которого можно реализовывать такие насущные потребности, как еда, кров и одежда.

ИХ: В «Успехе в большом городе» я как раз немного написала об этом. Понимаете, в отношении счастья и денег есть две крайности. Первая: человеку плевать на деньги, он уезжает от всех материальных благ куда-нибудь на Гоа, живет под деревом, и ему все по фигу. Это его вариант счастья. И вторая модель: деньги — это все, и я делаю все, чтобы их было максимально много. Человек делает карьеру, достигает очень высоких позиций, а потом ходит к психологу, ненавидит свою жену, у него проблемы с детьми, нет никакого либидо, зато есть бессонница по ночам, ранняя старость, облысение и так далее. Тоже вариант нередкий. И есть оптимальная гармония: когда ты растишь свою мечту вне денег. Это может быть мечта сделать суперпродукт, создать суперпредприятие, стать великим ученым, учителем, врачом, написать великую картину… И если ради этого вам нужны деньги — тогда они приходят.

Беседовала Елена Воронцова
Источник: © Семейный бюджет, 2008, № 11

Количество просмотров: 35260
 
Знаете, что думают о Вас ацтеки или друиды
  
 
 
В верх страницы В конец страницы